Православие и медитация – совместимы ли они?

Содержание

Допустимо ли христианину заниматься йогой и если нет, то почему? В настоящем сборнике читатель найдет аргументированный ответ на эти вопросы. Авторы материалов знакомы с йогой не понаслышке – один отдал ей в молодости семь лет жизни, а другая, будучи индианкой, происходящей из касты брахманов, практиковала йогу с детства. Во вступительной статье приводится также обзор высказываний других православных авторов.

На Западе – в Европе и Америке, – йога уже давно не чувствует себя «гостьей с Востока», в адаптированном и упрощенном виде она прочно заняла свое место в современной массовой культуре. В последние годы это коснулось и нашей страны. Появилось много центров йоги, в одних она подается как древняя духовная традиция, ведущая к внутреннему совершенству, а в других – как комплекс физических упражнений для оздоровления тела.

Среди посетителей этих центров оказались и люди, называющие себя православными христианами. Многие из них считают занятия йогой не противоречащим своей вере, и болезненно реагируют на слова священнослужителей и богословов, которые говорят о недопустимости увлечения йогой для христианина. Причины столь резкой позиции для них остаются непонятными.

Для того, чтобы обозначить и объяснить православное отношение к йоге, и был составлен настоящий сборник. Поскольку среди многих апологетов йоги распространено мнение, что будто бы критику йоги позволяют себе только люди, толком не знакомые с ней и потому их суждения не могут быть компетентны, в настоящем сборнике представлены работы таких православных авторов, которые знакомы с йогой не понаслышке.

Архимандрит Софроний (Сахаров) в молодости отдал занятиям йогой, – и не просто физическими упражнениями, а с глубокой медитацией, – более семи лет своей жизни. Впоследствии он раскаялся в этом и уверовал во Христа, а со временем стал монахом на Святой Горе, учеником преподобного Силуана Афонского. Отец Софроний на практике постиг духовный опыт Православия, и имел все необходимое, чтобы компетентно сравнивать православный и индийский пути. Он не писал специального сочинения на эту тему, но высказывался в различных беседах, цитаты из которых и приведены в настоящем сборнике.

В еще большей степени высказываться о йоге имеет право Христина Мангала Фрост. Сама по национальность индианка, она родилась в семье, принадлежащей к касте брахманов, и изучала йогу не через третьи руки в адаптированных версиях, как многие современные россияне, а с раннего детства и в оригинальной индуистской традиции.

В молодости, учась в Австралии, она приняла протестантизм, а позднее обратилась в Православие, в котором духовно возрастает уже более десяти лет. Христина обладает учёной степенью доктора наук по английской литературе в Кембриджском университете, она замужем за православным христианином Дэвидом Фростом, и является матерью четверых детей, а также прихожанкой русского православного храма прп. Ефрема Сирина в Кембридже (Великобритания).

Прежде, чем перейти к этим работам, хотелось бы сделать небольшой обзор мнений о йоге, которые высказывали о ней авторитетные православные иерархи.

В мае 2009 года Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл, выступая на студенческом фестивале «Вера и дело», так ответил на вопрос о йоге: «Занятия йогой имеют две составляющие, одна из них – это физические упражнения. Специалисты по физкультуре могут дать точную характеристику этим упражнениям, и ничего плохого в самой технике этих упражнений не существует».

«Йога сопровождается медитацией, и вот к этому я отношусь с большой настороженностью»1, – отметил Святейший Владыка. Он подчеркнул, в частности, что при использовании такого рода практик может разрушаться национальное самосознание человека, его культурная идентичность и предостерег от экспериментов с медитацией.

«Многие упражнения йоги оказывают небольшое положительное воздействие на определенных людей, по крайней мере, такое, которое оказывают и упражнения других комплексов. Но, вообще говоря, эти упражнения входят в структуру индуизма и являются этапами более широкого и общего духовного восхождения. Их конечная цель – нечто большее, чем просто хорошее физическое самочувствие…

Ведь и коленопреклонения нашей молитвенной традиции не являются простыми телодвижениями, а связаны с более глубокими процессами и выражают определенный настрой и состояние души, стремящейся к духовным целям; точно так же и более сложные упражнения йоги связаны с индуистскими верованиями и индийским духовным, религиозным опытом».

Перечислив восемь ступеней-этапов традиционного пути йоги, направленного к последней цели – «освобождению», владыка Анастасий отмечает, что «Хотя на первых этапах сохраняются некоторые элементы сознания, на последнем йог приходит к преодолению даже самосознания. Они не воспринимают цвета, запахи, звуки, чувства и не осознают себя или кого-либо еще.

абсолютная автономия человеческого духа и чрезвычайная путаница. Согласно христианской вере, духовная жизнь с ее завершением есть дар Божией благодати, а не достижение независимой человекоцентристской техники. Кроме того, для нас, православных христиан, существует исихастский опыт восточного христианства, где при определенных религиозных условиях можно достичь святой духовной жизни во Христе, мира и «исихии» в любви».

Архиепископ Анастасий обращает также внимание на то, что в Греции многие центры, где изучается йога, намеренно скрывают ее религиозное происхождение и корни, тем самым вводя в заблуждение людей, не имеющих достаточной религиоведческой подготовки.

Православный религиовед священник Михаил Плотников, много лет посвятивший изучению религиозных традиций Индии, в одном из интервью напоминает, что «йога – это монашеская практика, которая подразумевает вначале отказ от противоестественных желаний (то есть от греховных, порочных желаний), затем – от естественных желаний (брака, богатства и проч.

), потом – вообще от всех желаний. Например, классическая индуистская раджа-йога, кодифицированная в «Йога-сутрах» Патанджали, имеет восемь ступеней. Проходя первые ступени, йогин с помощью аскезы и специальных упражнений приобретает контроль над своим физическим и «тонким» телами. На высших ступенях он добивается контроля над психикой и постигает искусство сосредоточенного созерцания (медитации).

При этом следует практически не пить и не есть, мало спать и дышать, быть равнодушным к похвалам и оскорблениям, ничего не чувствовать, остановить поток своих мыслей, полностью сконцентрироваться в себе на некой точке, войти в состояние транса. И вот тогда в твою внутреннюю пустоту и безмолвие должен войти свет, который воспринимается йогином как свет собственной «божественности»…

Йогины полагают, что после остановки всех психических процессов и достижения самадхи, то есть состояния сосредоточения без содержания, «выжигаются семена кармы» и это гарантирует от нового перерождения и позволяет в любой момент навсегда освободиться от тела… Такой именно настоящей аскетической йогой в России у нас мало кто занимается…

всевозможные гуру и держатели йогических центров в России фактически занимаются ньюэйджевской йогой, в которой практически отсутствует аскетизм, и только изредка практикуется временное уединение, медитация, чтение мантр, которые нужны для освобождения от мыслей и сосредоточения. Цель такой йоги – некое успокоение, вхождение в блаженное состояние и не более того»3.

Далее отец Михаил специально останавливается на разоблачении некоторых мифов о йоге, распространяемых ее западными приверженцами: «Мне не раз доводилось слышать или читать утверждения российских адептов йоги, что, дескать, индийские йоги живут долго и счастливо, при этом не болеют тяжелыми хроническими заболеваниями, на них не давит груз стрессов и нерешенных проблем.

Это ложь, миф… Всеобщая диспансеризация, которая была в Индии (первый и последний раз) в 1980-х годах, показала, что йогины, которых там несколько миллионов человек, живут в среднем даже меньше, чем обычный житель Индии и страдают, к тому же, массой заболеваний. Например, катарактой глаз, потому что постоянно концентрируются на солнце, вывихами суставов, артритами и артрозами из-за частого нахождения подолгу в противоестественных позах.

Йоги страдают букетом заболеваний верхних дыхательных путей и желудочно-кишечного тракта, потому как каждый день делают клизмы, жгутами очищают носоглотку, что со временем практически уничтожает слизистую оболочку в кишечнике и носовой полости… Несмотря на то, что все они, за исключением женатых шиваитов, дают обет безбрачия, подавляющее большинство йогинов оказались больны хроническими венерическими заболеваниями. Те же йогины, которые не хотят поддаваться блудной страсти, весьма часто оскопляют себя изуверскими способами…»4

Моя личная история медитаций

Здравствуйте. Меня зовут Николай, мне 22 года, я православный и я медитирую. Удивлены? Да я и сам в шоке от себя, учитывая то, что долгое время я считал медитацию неугодным Богу занятием. И хорошо, что это не так, потому что практика осознанности мне дала очень много. Более того, есть разновидность православной медитации, которую я каждый день практикую.

С тех пор я значительно легче храню самообладание, меньше пью и вовсе не курю (хотя до этого я был заядлым курильщиком, мог выкурить до двух пачек). А все потому, что я научился расслабляться более конструктивным путем. Я – пример того, что все возможно, лишь бы захотеть.

О восточных духовных практиках

«На переломе созревавшей молодости я совершил великий грех: в безумном движении невежественной гордости я «оставил» Его ради иного, воображаемого Сверх-личного Абсолюта. Преодолев добрый навык молиться моему детскому Богу, я в часы медитации стремился к абсолютному Бытию. Я совлекался, как мне казалось, всего относительного, что связано с различными формами: видимыми или невидимыми, чувственными или мысленными. Я упорно уходил во мрак неведения, чтобы чрез совлечение всего преходящего достичь Того, Что или Кто трансцендирует грани всего изменяемого, колеблемого. Случалось, я испытывал некий «покой» и не чувственно-плотски услаждался этим состоянием. При более полном порыве к неименуемому, все-трансцендирующему Бытию-Небытию я видел мой ум как свет. Я не гнался ни за чем на этой Земле, кроме как к вечному. Параллельно с этим я напряженно искал выражения в картине красоты, свойственной едва ли не всякому природному явлению.

Тот период моей жизни кто-либо мог бы счесть полным вдохновения, но я вспоминаю его далеко не с любовью: я понял, что я предавался своеобразному «упокоению», которое было по существу своему самоубийством в метафизическом смысле. Из этого ложного положения я никогда бы не вышел своими силами, но Господь пожалел меня и настиг, быть может, в последний момент. Сотворил Он сие чудо милосердия, посетив мое сердце, которым немалое время я пытался пренебрегать. Не вижу путей рассказать последовательно о духовных событиях того времени. Как бы вдруг – мне стало ясным до очевидности, что мое искусственное погружение в отвлеченную умную сферу не приведет меня к достоверному познанию о Перво-Начале всех начал. Чрез мои аскетические совлечения всего относительного – я не достигал реального единения с Искомым мною. Мои мистические опыты носили негативный характер. Не «чистое Бытие» представало предо мною, но смерть для всего меня, включая мое персональное начало»8.

«Медитации приводили к покою от рассеянности заботами земной жизни, – давали мне часы интеллектуального наслаждения, – возносили меня в мнимые духовные сферы, – поставляли меня выше окружающей меня среды. Философски я не мог мыслить Абсолютное Начало – персональным. Причиною тому было отчасти мое следование общему заблуждению тех кругов, в которых я вращался: смешение понятия персоны с понятием индивидуума, тогда как философски они диаметрально противоположны. Ребенком я был научен молиться Бессмертному Отцу Небесному, к Которому ушли все мои деды и прадеды. Тогда, в детской вере (ср. Мф.18:3; Лк.18:17), Персона и Вечность легко сочетались. Итак, с младенческого возраста воспринятый мною христианский персонализм в какой-то момент стал самым существенным вопросом: Бытие, абсолютное, может ли быть персональным? Мой искренний «восточный» опыт носил, скорее, интеллектуальную – оторванную от сердца – форму: аскеза умного совлечения со всего относительного. Постепенно я убеждался, что стою на неправильном пути: ухожу от истинного реального Бытия в не-бытие»9.

«По моем новом обретении Христа, мой «восточный» опыт, длившийся приблизительно семь или восемь лет, предстал моему духу как самое страшное преступление пред любовью Бога, Которого знала моя душа с раннего детства»10.

«Наиболее недопустимым является смешение ее [Иисусовой молитвы] с йогой, с буддизмом и даже «трансцендентальной медитацией» и подобное сему. Радикальное различие всех этих уклонений с христианством состоит в том, что в основе нашей жизни лежит Откровение о Боге личном: АЗ ЕСМЬ. Все другие пути отводят ум человека от личных взаимоотношений между Богом и молящимся в область отвлеченного трансперсонального Абсолюта, в имперсональную аскетику. Медитация, как отвлечение нашего ума от всяких образов, может давать нам ощущение успокоения, мира, исхода из условий времени и пространства, но в ней отсутствует сознательное предстояние Богу личному; в ней нет действительной молитвы, т. е. лицом к Лицу. Это может привести к тому, что увлеченный медитацией удовлетворится психическими результатами подобных экспериментов и, что хуже всего, восприятие Живого Бога, Абсолюта Персонального станет для него чуждым»11.

«В этом устремлении к универсальному, трансцендентальному, сверхличному человек, как живая личность, должен исчезнуть. Параллельно с этим и на Востоке ум людской искал слияния с абсолютным Бытием, трансцендирующим все, что характерно миру преходящих явлений. Создавался разрыв между реально сущим и отвлеченным созерцанием человеческого рассудка… Во всех этих случаях мы находимся перед расслоением целостного человека, кончающимся его полным уничтожением»12.

«Путь наших отцов требует крепкой веры и долготерпения, тогда как наши современники пытаются схватить все духовные дары, включая даже непосредственное созерцание Абсолютного Бога, нажимом в короткий срок. Нередко среди них встречается склонность провести параллель между молитвою Именем Иисуса и йогой, или «трансцендентальной медитацией», и подобное сему. Полагаю нужным указать на опасность такого заблуждения – опасность смотреть на молитву как на простейшее и легкое «техническое» средство, приводящее к непосредственному единению с Богом. Считаю необходимым категорически подчеркнуть радикальное различие между Иисусовой молитвой и всеми иными аскетическими теориями.

Заблуждаются все те, что стремятся мысленно совлечься всего преходящего, относительного, чтобы таким образом перешагнуть некий невидимый порог, осознать свою безначальность, свое «тожество» с Истоком всего сущего; чтобы возвратиться к Нему, безымянным трансперсональным Абсолютом; чтобы растворить в океане сверхмысленного и свою персональность, смешивая сию последнюю с индивидуализированною формою природного существования. Аскетические усилия подобного рода дали некоторым возможность подняться до металогического созерцания бытия, испытать некий мистический трепет, познать состояние молчания ума по выходе сего последнего за пределы временных и пространственных измерений. В подобных опытах человек может ощущать покой совлечения непрестанно меняющихся явлений видимого мира; раскрыть в себе свободу духа и созерцать умную красоту. Конечное развитие такой имперсоналистической аскетики многих привело к усмотрению божественного начала в самой природе человека, к тенденции самообожению, лежащей в основе великого Падения; прозреть в себе некую «абсолютность», которая по существу есть не что иное, как отражение Божией Абсолютности в созданном по образу; испытать влечение к возврату в то состояние покоя, в котором человек был, якобы, до явления своего в этот мир; во всяком случае, после опыта совлечения может родиться в уме этот род мысленной аберрации.

Я не ставлю в данном случае пред собою цели перечислить все вариации умственных интуиций, но скажу из моего собственного опыта, что Бога Истинного, Живого, т. е. Того, Который есть «Сущий», – во всем этом НЕТ. Это есть естественный гений человеческого духа в его сублимированных движениях к Абсолюту. Все созерцания, достигаемые на этом пути, суть самосозерцания, а не Богосозерцания. В этих положениях мы раскрываем для себя красоту еще тварную, а не Перво-Бытие. И во всем этом нет спасения человеку»13.

Христина Мангала Фрост

Православие и медитация – совместимы ли?

Медитация – это грех в православии? Нет. Мало кто из православный знает, что в христианстве есть свой вид практики осознанности, которая называется Иисусовой молитвой. Конечно, как медитацию многие православные ее не рассматривают, а зря. Потому что она соответствует всем ее признакам.

По своей сути это что? Медитация – это длительное сосредоточение внимания на определенном объекте. Поэтому фактически любая деятельность, требующая концентрации или представляющая для человека интерес, является медитативной. Так что? Теперь ничем заниматься нельзя? Ах, стоп. Даже в этом случае нам нужно быть постоянно сосредоточенным на мысли, что ничем нельзя заниматься. В общем, не медитировать по факту не получится.

Йога и христианская вера

Я родилась в индийской семье, стала христианкой в 22 года и являюсь православной христианкой в течение десяти лет. Воспитана я была в духе йоги. Мой дед был другом одного из основоположников современной йоги Свами Шивананды, который обычно вместе со сладким, травяным, богатым витаминами варевом, которое нам очень нравилось, присылал свои книги по йоге. В детстве родителями поощрялось выполнение определённых поз и дыхательных упражнений, всегда с чётким предупреждением, что существуют различные способы дыхания для мужчин и женщин, так как их тела различной формы.

Когда я вышла замуж и у меня появились дети, я научила их некоторым вещам, которые посчитала полезными и взяла из моих детских уроков йоги, например, выполнять некоторые позы и извлекать пользу из этих упражнений. Мои дети были воспитаны в христианской семье и находились вне опасности впасть в заблуждение индуистских эзотерических духовных идей, таких как, например, «самореализация», которые часто сопровождают современную йогу. Во время поездки в Индию они столкнулись с подобными идеями в ашраме, но быстро отвергли их, как принадлежность идолопоклоннической, культовой атмосферы, царившей в этом ашраме.

Я излагаю всё это, главным образом, для того, чтобы подчеркнуть, что йога – это больше, чем просто упражнения, и что мы сейчас, как никогда, нуждаемся в даре проницательности при знакомстве с йогой. Нам необходимо иметь чёткое представление о том, с чем мы имеем дело.

К йоге когда-то относились с благоговением в Индии, как к таинственной ветви индуистской духовной дисциплины, которая требует большой физической и психологической отваги. К ней обращались искатели, стремящиеся достичь высот индийского представления о духовном совершенстве. Такой искатель должен был придерживаться сурового режима физической и умственной деятельности под строгим руководством почитаемого мастера – гуру. Конечной целью йоги было не что иное, как ощущение божественного в себе.

С девятнадцатого века, во многом благодаря усилиям неустанной пропаганды индийских гуру-миссионеров, таких как Свами Вивекананда, йога лишена своей мистики и сложности. Внешне это выразилось в форме американских школ самопомощи и позитивного мышления и преподносится массам как безопасный и лёгкий путь к блаженству, доступный каждому. Слово «Йога» теперь хорошо известно и на Востоке, и на Западе; пользующаяся большой популярностью определённая программа регулярных упражнений изучается и практикуется большим количеством людей в школьных залах и на спортивных площадках. Пока одни учителя йоги продвигают её как простую технику для обеспечения физического благополучия человека, другие выступают за то, что это универсальный ответ на основные вопросы жизни. Некоторые преподаватели и студенты йоги преуменьшают важность индийского этоса, в котором закреплён духовный язык йоги, другие с готовностью вбирают в себя тот самый этос, особенно те, кто находят православное вероисповедание, его обряды и требования утомительными. Многие христиане занимаются йогой, не обращая внимания на её духовный багаж, в то время как другие чувствуют из-за этого некоторое беспокойство и часто встречают неодобрение со стороны своих священников и епископов.

Техника православной медитации

Православная медитация, как понятно из названия, рекомендована всем православным, которые по тем или иным причинам не хотят использовать классические медитативные техники, думая, что это грех или же желают совместить молитву и медитацию христианскую. Впрочем, вовсе необязательно ограничиваться лишь православной медитацией. Можно использовать и другие техники под ваши задачи.

Самая простая техника православной медитации называется Иисусовой молитвой. В ней изначально заложена логика, что истинно верующий человек должен непрестанно молиться. Это можно делать словами «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй меня грешного», которые повторяются многократно. При этом нужно избегать автоматического проговаривания этих слов, стараться максимально вовлекаться в них. Если заметили, что концентрация потерялась, то возвращаемся мысленно к словам молитвы. При этом себя не ругаем и не прекращаем практику.

Видим, что логика действий та же, что и в обычной медитации с использованием мантры. Некоторые ошибочно полагают, что Иисусова молитва может использоваться лишь монахами. На самом деле, не так. Ее задача конкретно в православии – обеспечить постоянно памятование о Боге, чтобы не сбиться по причине неосознанности из пути праведного. Преподобные старцы выделяют четыре ступени этой медитации-молитвы:

  1. Устная. Характерна для новичков, когда ум постоянно отвлекается. Ее еще называют трудовой, потому что для нее нужно прикладывать волевые усилия.
  2. Сердечная. Когда ум и сердце заодно. Это уже более продвинутый уровень, когда человек максимально эмоционально вовлекается в молитву и полностью растворяется в состоянии «здесь и сейчас». Его ничто не беспокоит, он только находится с Богом, и от этого получает благочестивое наслаждение.
  3. Творческая. С помощью такой молитвы можно одним словом передвигать горы, как это делал преподобный Марк Фраческий.
  4. А эта ступень почти никому из людей не доступна, лишь ангелам. Разве что один человек на всю планету ее смог достичь.

Святые отцы учили, что не стоит противоречить мыслям, которые появляются во время Иисусовой молитвы, просто отмечать их и продолжать молиться дальше, не вовлекаясь в них. Опять же, подтверждение того, что это медитация.

В принципе, слова могут изменяться, не так важно. Главное – вовлекаться в молитву. Можно использовать собственное прошение, которое только угодно. Есть множество других коротких молитв, которые можно чередовать с Иисусовой.

Характерный случай в англиканской церкви

В газете «Таймс» от 31 августа 2007 года была опубликована статья, которая наделала много шума. «Священники запрещают нехристианскую йогу для малышей» гласил заголовок, и далее говорилось: «Была запрещена детская группа, проводившая занятия йогой в двух помещениях церкви. Группа была разогнана священниками, которые описали Йогу как нечто мошенническое и нехристианское». Точка зрения, представленная в статье, казалось, позволяет предположить, что священники повели себя как неразумные и чрезмерно фанатичные паникёры. Из статьи также известно, что учительница йоги мисс Вудкок была «возмущена» их запретом на её «Юм-Юм йогу для малышей и их мам». Она утверждает, что объяснила церкви, что её «йога носит совершенно нерелигиозный характер». Она, однако, была вынуждена признать, что «некоторые виды взрослой йоги основаны на индуистских и буддийских медитациях».

Употребляя слово «упражнение», а не «медитация», учительница обращает наше внимание на два основных типа йоги, распространённых сегодня: современная физическая йога и современная медитативная йога. Понимая, что медитативная йога часто углубляется в духовные сферы и ставит цели, несовместимые с христианством, мисс Вудкок стремится сохранить «упражнение», без «медитации». Может ли такой отказ сделать йогу «безопасной»?

Священники не согласны: «Философия йоги не может быть отсоединена от её практики, и любой учитель йоги (даже для малышей) должен разделять точку зрения этой философии. Йога может показаться безвредной или даже полезной, но таким образом люди могут начать думать, что есть способ достижения целостности тела и души с помощью человеческих методов, в то время как единственно верный путь к целостности – это вера в Бога, через Иисуса Христа».

Любая надежда исключительно на «человеческий метод» для достижения целостности в отрыве от веры в Иисуса Христа, безусловно, подвергается осуждению со стороны священнослужителей – в том числе англиканских и баптистских.

Но при этом среди мирян есть такие, кто задается вопросом о том, нельзя ли рассматривать методы йоги как средство «для настройки» нашего тела и души, чтобы мы стали лучше воспринимать Божью благодать? Прежде чем попытаться ответить на эти вопросы, мне необходимо вкратце рассказать о видах йоги, которые можно сегодня встретить, и о том индо-буддийском этосе, неотъемлемой частью которого они являются.

Несовместимость йоги и христианства

Существует множество причин, почему духовные основы современной йоги несовместимы с христианством, главной из которых является чрезмерный акцент на себе. Эгоцентризм с христианской точки зрения есть корень зла. В нем – падение человека, его отклонение от Бога в сторону ошибочной, мятежной зависимости от себя. Это разрыв общения с Богом, который заканчивается грехом и смертью.

Комментируя изречение Сократа «Познай себя», (которое также является идеей современной йоги), православный богослов Мандзаридис пишет: «Если существует то, что человек может и должен искать и находить в себе, то это новый человек во Христе, рождающийся через крещенскую благодать и другие таинства Церкви. Возвращение человека к самому себе может только тогда по-настоящему возвысить его, когда происходит через жизнь во Христе»17. Христианские цель и средства достижения этой цели кратко изложены у того же автора: «Прямое и личное познание Бога достигается путём общения с Ним при помощи Святых Тайн. Человек получает истинное знание о Нём, только когда на него нисходит Божественная Благодать и объединяет его с Богом. Чем больше человек принимает Божественное Преображение, происходящее в нём действием Святого Духа, тем более полно и совершенно его познание Бога»18.

Св. Павел напоминает нам, что знать Бога значит быть известным Ему, то есть быть любимым Им. Любовь подразумевает отношения, общение, а не уничтожение, не «погружённость», и меньше всего – «самопогружённость».

Если учесть, что духовная атмосфера и цели йоги, по большому счёту, несовместимы с христианством, то есть ли способ, чтобы христианин мог отделить его от индийского этоса, использовать технику йоги и тем не менее оставаться верным христианином?

Некоторые христиане считают, что это возможно. Ярким примером является бенедиктинский монах Дешане, который в своей книге «Христианская йога» утверждает, что йога может помочь нам стать более хорошими христианами, если мы практикуем её в рамках христианской молитвы. Причём, он делает это, будучи прекрасно осведомлённым об антихристианском духе традиционной йоги, но утверждает, что эти два течения абсолютно не похожи19. Он представляет набор упражнений из йоги и рекомендации по дыханию, как способы предстания пред Богом честными и искренними: «Наша итоговая цель – принести мир и покой всему сущему; сделать тело нашим добрым и верным рабом; освободить душу от тревог и проблем, которые всеобщи, и, наконец, пробудить дух»20.

Должна признаться, что меня несколько беспокоит эта последняя фраза – «пробудить дух». Это язык индийских йогов, которые верят в «пробуждение» спящих сил мощным собственным усилием, и поэтому он не подходит для описания христианского опыта Духа. Наша православная молитва Святому Духу, «Царю Небесный, Утешителю, Душе Истинный…» всё проясняет – как падшие существа, мы больше всего нуждаемся во вливании в нас новой жизни. Поэтому мы просим искупления и очищения у Того, Кто «везде присутствует и всё наполняет». Эта молитва чётко определяет нас как просителей, ищущих постоянного присутствия Духа.

Когда я начала работу над этой статьёй, я решила проверить рекомендации Дешане и выполнила некоторые основные позы Йоги во время утренней молитвы. Конечно, у меня появилось тревожное чувство, но при этом дыхательные упражнения вызвали ощущение благополучия.

Тем не менее, была одна вещь, которая обеспокоила меня в сочетании йоги с молитвой. Я чувствовала дискомфорт от того, что, произнося слова молитвы, я, казалось, не молилась, а наблюдала за собственной молитвой. И я решила вернуться к прежнему, традиционно-православному способу молитвы.

Я убеждена, что христиане, желающие заниматься йогой, должны осознавать тот факт, что её индо-буддийская духовная сущность несовместима с христианской верой. Например: Далай-лама, который даже одобряет руководства по развитию сочувствия, сосредоточенного на «собственном усилии», в то же время откровенно признаётся, что не верит в Бога Творца. Для христианина любовь к ближнему (сострадание) неотделима от любви к Богу, и то и другое зажигается в человеческом сердце Духом Святым. Попытки христианизации йоги могут ввести в заблуждение.

Предупреждение

Лично я не исключаю возможность использовать йогу как способ поддержания физической формы, в том случае, если она сведена к простым физическим упражнениям, но и в этом случае я хотела бы предостеречь людей. Важно убедиться, что у вас нормальное здоровье, прежде чем предпринимать занятия физической йогой. Как минимум пройти медосмотр. Например, если у вас проблемы с артериальным давлением, то некоторых поз следует избегать. Есть позы, которые стимулируют щитовидную железу, и если у вас с ней связаны какие-либо проблемы, упражнения могут принести вред. Некоторые трудные позы, такие как стойка на голове, должны выполняться только в течение небольших промежутков времени. Один индийский гуру, который отвергает йогу и смеётся над её стремлением к просветлению, замечает, что слишком много стоек на голове повреждают тонкие кровеносные сосуды головного мозга, и даже вызывают его частичное повреждение, а появляющееся в результате оцепенение воспринимается некоторыми индусами как состояние просветления!

Еще большую опасность представляет медитация, некоторые медитативные упражнения повышенного уровня изменяют ритмы мозга и приводят к чувству эйфории, которая может вызвать привыкание. Как и с другими видами зависимости, когда эффект прекращается, человек может впасть в депрессию.

Дыхательные методики, направленные на возбуждение того, что называется кундалини – спящая сексуальная энергия, которая сублимируется в духовную энергию – являются особенно опасными, так как они выводят одну из психических сил из-под контроля. Здесь будет хорошо вспомнить притчу Господа о нечистом духе (Мф.12:43–45).

Некоторые учителя йоги поощряют пение мантр как средство устранения тревоги. Мантра – это сокращённый призыв к индуистским божествам; считается, что звуковые вибрации мантр активизируют неисследованные уровни сознания. Христиане не нуждаются в таких мантрах. Вместо того, чтобы входить в неизвестные и потенциально опасные психические сферы с помощью таких песнопений, мы можем укрепить себя, произнося Иисусову молитву.

Иисусова молитва – самое совершенное обращение к Божественному Имени, которым мы призваны освящаться. Более того, наша молитва основывается на трезвом осознании нашей собственной духовной нищеты как подверженных греху существ; поэтому, как слепой нищий, мы восклицаем: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешного!»

Повторение имени Иисуса вслух или про себя может внешне напомнить повторение мантр, однако Иисусова молитва – не мантра. Иисусова молитва, в отличие от мантры, – это краткое содержание основ христианской веры. В отличие от мантры, которая работает больше как самовнушение, Иисусова молитва обозначает движение к Богу и от Бога, олицетворяя собой отношения веры и любви. В отличие от индийских мантр, цель Иисусовой молитвы, говоря словами апостола Павла, – это «облечься в нового человека». В трудах отцов-пустынников, особенно в исихастской традиции, так крепко защищаемой святым Григорием Паламой, а также в работах современных толкователей, таких как святитель Игнатий (Брянчанинов), митрополит Каллист, отец Порфирий, у нас есть бесценные руководства по осуществлению Иисусовой молитвы. Как пишет святитель Игнатий: «Во имя Господа Иисуса даруется оживление душе, умерщвленной грехом. Господь Иисус Христос – Жизнь. И имя Его – живое: Оно оживотворяет вопиющих им к Источнику жизни»21.

/ Перевод с английского Ангелины Леоновой.

Ссылка на основную публикацию
Adblock detector